В структуру хозяйства входят свинокомплекс «Ударный», товарно–молочная ферма «Октябрьская», элеватор. Общая численность работающих не превышает 200 человек. Посевная площадь составляет 8 тысяч гектаров. Производство мяса – одна тысяча тонн в год, молока – две тысячи тонн. Агрокомплекс «Ударный», который возглавляет Сергей Головачев, входит сегодня в число передовых хозяйств Омской области. В чем секрет успеха? Этот вопрос мы и задали молодому амбициозному руководителю.

- Надо жить в реальном режиме времени. Второе – важно действовать нестандартно. По сути, мы не создали ничего нового. Все новое, это хорошо забытое старое. Но нас отличает то, что мы идем нестандартным путем. Конечно, тут либо выигрываешь, либо проигрываешь. К примеру, что нового мы придумали с реализацией мяса? Да ничего. Выбрали самый, что ни на есть простой способ – продавать на базаре. Другое дело, как? Каждый день мы завозим на рынок свежую охлажденную свинину. Просчетов в объемах продаж практически не бывает. И я буду торговать на рынке, буду доминировать, но пока не пойду в торговые сети как поставщик для них. Не исключаем открытия фирменных отделов в сетях. На рынках мы ежегодно продаем продукции на 130 миллионов рублей.

– Но есть же предел? Тогда что?

– Уйду доминировать в другие регионы.

– Сегодня «Ударный», по сути, вертикально интегрированная структура. Так задумывалось изначально?

– Для чего нужна вертикальная интеграция? Чтобы уменьшить риски и быть более устойчивым. Вертикальность дает нам стабильность. Наша российская экономика в аграрном секторе отличается от европейской или какой–то другой зарубежной. Мы постоянно говорим о дотационности сельского хозяйства. Мол, за границей на развитие АПК государство выделяет огромные суммы. Но не потому, что сельское хозяйство там невыгодно, как считают многие наши директора колхозов. Нет. Там, наоборот оно дотируется, потому что – выгодно. Государство вкладывается, чтобы увеличить объемы производства, чтобы хватало продовольствия, чтобы страна в плане продовольственного обеспечения была независимой. Таким образом достигается стабильность. Поэтому у них нет необходимости заниматься всем, развивая так называемую вертикально интегрированную структуру. Там как раз таки интереснее развивать какое–то одно направление – профильное производство. В России все иначе. Мы не можем вести какое–то одно направление. Это чревато. В другой экономической ситуации я, конечно, занимался бы чем–то одним.

– В России тоже  вкладываются немалые средства в сельское хозяйство?

– Вот когда все поймут, что сельское хозяйство – такой же бизнес, тогда вкладываемые в него деньги заработают. Поэтому, я всегда говорю, что не занимаюсь сельским хозяйством. Я веду аграрный бизнес. С моей точки зрения, это самый перспективный источник экономического роста. Долгосрочные прогнозы развития только подтверждают, что производство сырья для продуктов питания будет все более выгодным вложением средств.

А пока распыляются огромные деньги. Возьмем те же субсидии на молоко. Я давно предлагал отменить их. И те суммы, которые из бюджета идут на их выплату, направить на строительство сельскохозяйственного рынка. Это даст возможность контактировать поставщику и покупателю напрямую, исключая кучу посредников и неоправданных накруток на сырьевые продукты первой необходимости. Но я также понимаю, что управлять такими муниципальными предприятиями непросто. Есть опасность развить коррупцию. Тем не менее, можно и нужно искать какие–то другие формы поддержки.

– Сейчас часто говорят о замкнутом цикле производства, включая переработку. У вас в структуре нет переработки – ни мяса, ни молока. Почему?

– И не будет до тех пор, пока мне это не станет выгодно. Пока мне удобно продавать мясо, молоко. Я объясню сейчас, почему?  Допустим, я решил заняться переработкой мяса. Во что? Вопрос принципиальный. Изготавливать копченую свинину – это одно, колбасу – другое. Мы не будем вдаваться в то, из чего сделана колбаса. Теоретически: 40 процентов свинина, столько же – говядина, остальное – добавки. Первая составляющая в нашей структуре есть, двух других – нет. Их я должен купить. Выступить в роли трейдера.

В том случае, если я включу в структуру еще и мясо КРС, тогда продавать собственные 80 процентов и 20 процентов чьих–то мне уже будет выгодно. Я к чему все это говорю? Создание в вертикальной структуре переработки интересно холдингам, крупным группам, но никак не нашим хозяйствам. Нам пока переработка тоже не нужна.

– А что касается молока?

– Пока все производимое молоко у нас покупают. Хотя, в будущем – думаю, что в следующем году – мы запустим новый проект. Займемся реализацией молока самостоятельно. На первом этапе выйдем, также, как и с мясом, на рынки. Но в перспективе, конечно, реализация молока через свои торговые точки. По принципу, как сейчас торгуют «живым» пивом. Вот тогда можно и повоевать за рынок. А молоковозы, как временный вариант.

Когда меня спрашивают, кем я работаю, я отвечаю, что изобретателем. И это так. Деньги для меня уже давно утратили тот смысл, который в них обычно вкладывается. Для меня они – пластилин, возможность для творчества.

– Тогда естественный вопрос, что дальше?

– Наши планы амбициозны. Пределов развития нет. Если говорить о далекой перспективе – стать федеральными игроками. В ближайшие три года довести производство мяса до 2 тысяч тонн в год, увеличить поголовье коров до 1200 и соответственно рост производства молока до 6 тысяч тонн, производственные мощности элеватора (пока построена первая очередь – ред.) до 12 тысяч тонн. Что касается расширения посевных площадей, думаю, в ближайшее время сделаем упор на качество. Хотя в перспективе планируем увеличение.  Может, еще и к птицеводству придем…